Кавказское сотрудничество

 
28.09.2017

Методология исследования географического фактора, влияющего на сецессии на Южном Кавказе

В центре нашего внимания находятся только РА и РЮО [1]. Мы принципиально не включаем в сравнительный анализ НКР, поскольку она выделяется из общего ряда существующих постсоветских де-факто государств отсутствием мощного патрона, в любом случае превосходящего по военной силе и государственной мощи в целом материнское-государство – случай НКР как борьба примерно равносильных Армении и Азербайджана очевидно не укладывается в логику, когда выход из Грузии поддерживает Россия. Под успехом сецессии мы понимаем формирование на территории, на закате СССР стремившейся к собственному выходу, де-факто государств. Представленную операционализацию мы предполагаем распространить на любые сецессии, в которых участвует заведомо более сильный патрон, нежели материнское государство, будь то случай патронажа России – Л/ДНР или турецко-аджарские отношения на рубеже 90-х – 2000-х.

Исследовательский вопрос: как влияют географические условия на подобные сецессию? Ответить на него мы предлагаем на основании исследования следующих переменных: 1) наличие общей границы с государством-патроном и её качественные характеристики, 2) специфика границы с материнским государством: естественность vs. искусственность, 3) географические аспекты территории сецессии, 4) специфика расселения титульного этноса и этноса материнского государства по территории сецессионистской политии.

Переменная 1) является основной для успеха сецессии в условиях её поддержки мощным патроном. Чем протяжённее граница, тем менее она контролируется материнским государством и тем легче государству-патрону перемещать через неё финансы, товары, технику, оружие и людей. Очевидно, что отсутствие природных барьеров в виде гор или рек облегчают задачу по дестабилизации границы материнского государства, приближая сецессию к успеху. Их же отсутствие при исследовании переменной 2) говорит о том, что сецессия не будет успешна. Искусственность границы, её пролегание не по природным барьерам делает её крайне нестабильной. В случае равнинной территории сецессионистской политии и/или её вытянутости (переменная 3), вероятность успешности реинтеграции военным путём увеличивается. Напротив, горы препятствуют прекращению сецессии военным путём. Переменная 4) показывает однородность расселения этноса, доминирующего в материнском государстве, которое, как правило, вводит войска на территорию сецессии под предлогом защиты своих граждан (или этнически идентичных индивидов). Аналогичным образом действует и государство-патрон, когда делает границу сопредельного государства проницаемым, обосновывая это защитой интересов сограждан. В обоих случаях распределение двух этносов (или шире – национальных групп) по территории сецессии является критичным для успеха сецессии и развития де-факто государства после того, как она состоялась.

Индикаторы: 1а) общая граница с патроном проходит по равнинной территории / по горной территории / по морю / отсутствует; 1б) количество официальных пограничных переходов; 1в) наличие автомобильных дорог и их статус; 1г) наличие ж/д и их пропускная способность; 1д) доля границы с патроном в общей длине границ в %; 1е) доля равнинной границы с патроном в общей длине границы с ним в %.

2а) граница с материнским государством проходит по реке / по горам / по равнинной местности без природных барьеров / по морю; 2б) в случае наличия природных барьеров существует ли инфраструктура для их преодоления (мосты, тоннели); 2в) наличие автомобильных дорог и их статус; 2г) наличие ж/д и их пропускная способность; 2д) доля границы с материнским государством в общей длине границ в %; 2е) доля равнинной границы с материнским государством в общей длине границы с ним в %.

3а) Территория сецессии преимущественно равнинная/горная; 3б) отношение расстояния между крайними точками в длину к расстоянию между крайними точками в ширину; 3в) имеет ли сецессия «эксклавы» [2], отделённые природными барьерами; 3г) имеются ли непосредственно на границах сецессии «эксклавы» материнского государства; 3д) имеет ли территория сецессии выход к морю; 3е) наличие портов; 3ж) соотношение морских и сухопутных границ [3]; 3з) доля расстояния от столицы до центра сецессионистской политии в расстоянии от столицы до крайне точки государства де-юре в данном направлении; 3и) соотношение границ с патроном и материнским государством; 3к) соотношение их равнинных участков.

4а) Какую часть территории в % занимает этнос, титульный для материнского государства; 4б) эта этническая группа расселена равномерное по территории сецессии или сосредоточена на границе с материнским государством?

Отдельные индикаторы требуют пояснения. 1б, 1в, 1г – определяют условия, в которых патрон может перемещать через границу различные виды помощи: от финансовой до военной. 1д, 1е – любые конфликты сецессий с материнскими государствами начинаются с применения сухопутной техники и/или легко вооружённых групп людей – авиация, для которой наличие природных барьеров непринципиально, никогда не выступает стартовой силой. Аналогичным образом 2б, 2в, 2г влияют на успех военной реинтеграции со стороны материнского государства. В случае, если 2д и 2е меньше, чем 1д и 1е, соответственно, вероятность такого успеха тоже меньше. 3б  – чем больше число, тем вытянутее территория, а значит более уязвима для реинтеграции вооружённым путём (перерезания, создания «котлов», взятия в клещи и т.д.), чем ближе к единице, тем больше она похожа на квадрат/круг и, следовательно, менее уязвима. 3в, 3г – наличие «эксклавов» сецессий за пределами природных барьеров делает их уязвимыми для боевых действий со стороны материнского государства – в случае вооружённого конфликта они первыми будут возвращены под контроль. Аналогичным образом «эксклавы» материнского государства, прилегающие к территории сецессии, отделённые от материнского государства природными барьерами, будут первыми заняты войсками сепаратистов в случае эскалации конфликта. 3д, 3е – выход к морю обеспечивает несравнимо бОльшие возможности по сравнению с исключительно сухопутными территориями, поскольку представляет собой ещё один транспортный коридор для организации снабжения с территории патрона. 3ж – чем выше число, тем «более приморским» является государство. 3з – чем дальше от столицы и чем ближе к госгранице, тем выше риск сецессии. Данный индикатор требует рассмотрения не только в количественном, выраженном в км, смысле, но и в качественном, поскольку отображает ещё и пространственную идентичность в рамках центр-периферийных отношений. Эти вопросы требуют осмысления в рамках качественного социо-культурного исследования. Мы остановимся лишь на географическом аспекте, чтобы проследить дистанцию, которую в каждом конкретном случае надо преодолеть войскам и приказам из столицы для возможного военного решения проблем с сецессией.

Перед написанием доклада мы попросили старших коллег покритиковать операционализацию. Большинство критиков справедливо указывало на отсутствие экономических переменных и индикаторов, объясняя, что они необходимы в рамках исследования экономической географии (трансграничное сотрудничество между сецессией и материнским государством, малый бизнес, туризм как факторы сецессии, возможное построение гравитационных моделей, описывающих притяжение экономик материнского государства и сецессии, сецессии и патрона, как исследовательский метод и т.д.). Возможно, подобные воззрения справедливы для других регионов, но точно не для постсоветского пространства. Ни в одном из случаев постсоветских сецессий, как удавшихся, так и нет, экономика не играла значительной роли, безусловно, находясь в тени вопросов безопасности и применения военной силы патроном/материнским государством/самой сецессионистской политией. С одной стороны, экономические связи российско-украинского пограничья, наиболее интенсивные в регионе Белгорода-Харькова, не стали «спусковым крючком» для создания ХНР. На карте потенциала социально-экономических связей белорусско-российско-украинского приграничья в 2013 году [Колосов В.А. Атласная информационная система российско-украинского приграничья http://intercarto.msu.ru/jour/article/view/39] российско-украинская госграница похожа на шов с 26 стежками, отображающими связи приграничных городов (9 на российско-белорусской границе – для сравнения). С другой стороны, лидерство Крыма, Донецкой и Луганской областей среди украинских регионов, равно как и экономическое сотрудничество не просто на уровне стран, но и в рамках еврорегионов Днепр, Ярославна, Слобожанщина и Донбасс, не остановили ни Россию от масштабной поддержки сецессий, ни украинское руководство – от начала АТО, ещё более усугубившей раскол между Донбассом и остальной частью Украины. Наконец, очевидная ориентация ПМР на рынок Европы, дверью в который является Молдова, не влияет на сохранение пророссийских настроений в республике и нежелание реинтегрироваться у значительной части населения, несмотря на четверть века, прошедшие с момента конфликта. В 2016 году, по данным таможенной службы ПМР, страна экспортировала товаров в Россию на  $1,2 млн., а в Европу – на $11,9 млн. [Токарев А., Бороденко М. Режим ожидания // Коммерсантъ.Власть. – 2017. - №7. – С. 30-37], тем не менее, де-факто государство сохраняет свой статус. Мы не берём экономические факторы для исследования не только потому, что его предмет заявлен как география. Во всех постсоветских сецессиях (за исключением НКР) одним из основных акторов была Россия – конкурировать с ней в долгосрочной перспективе не могли ни материнские государства, терявшие территории, ни субъекты-патроны, «уводившие» территории из России. Объективно находясь в принципиально разных весовых категориях с соседями, Россия делает постсоветское пространство уникальным регионом для реализации сецессий, в котором экономика и – уже – экономическая география, безусловно, влияют на развитие де-факто государств и их внешних связей, на успех и скорость реинтеграции, но никак не на сам процесс сецессии.

Мы полагаем, что ни один из факторов не может быть главенствующим для старта сецессии и при определении её успеха. Только совокупность географических, политических, исторических, культурных, лингвистических, иногда даже личностных условий влияет на выход политии из состава материнского государства. Сколько бы не говорилось и не писалось о глубине украинского раскола до событий 2014 года, сколько бы не существовало объективных условий для выхода юго-востока Украины или Крыма [Миллер А.И. Государство и нация в Украине после 2004 г.: анализ и попытка прогноза // Политическая наука. – М., 2008. – № 4. – С. 110-120] из состава государства, сецессия стала возможна, прежде всего, после захвата здания СБУ в Славянске, что, по признанию руководившего им И. Стрелкова, и стало «спусковым крючком войны». Та же логика работает и в обратном смысле: успешная реинтеграция Чечни в состав России была бы невозможна, если бы кланы Кадыровых и Ямадаевых не перешли на сторону федеральных сил. Мы можем лишь приблизиться к указанию тех точек и регионов, в которых сецессия может быть наиболее успешной, а состоявшееся де-факто государство – эффективным. Географический фактор как наиболее постоянный из прочих является самым объективным при изучении феномена сецессий, хотя и не является решающим. Мы не склонны придерживаться логики природно-географического детерминизма. Раймо Вайранен остроумно определяет взаимосвязь географии и международных отношений: «…взгляд на территорию женат на социальной динамике» [Vayrynen R. Regional Conflict Formations: an Intractable Problem of International Relations // Journalof Peace Research. – 1984. – Vol. 21. - №4. – P.337-359 ]. В этом смысле важно не само пространство, а то, как люди его используют.

Исследование первой переменной («граница с патроном») сразу же показывает меньшие шансы на успех сецессии у РЮО, имеющей незначительную границу с патроном – 16 % от общей длины границ. К тому же на границе имеется один, слабо оборудованный многосторонний АПП, а само сообщение с патроном происходит через две нитки Рокского тоннеля, блокировка которого приведёт к моментальной потере единственного наземного участка – остальные 74 км границы с Россией проходят по Большому кавказскому хребту. Отсутствие ж/д-сообщения исключает возможность быстрой и масштабной переброски военных эшелонов.

Напротив, его наличие позволило патрону в 2008 году направлять военные эшелоны по СКЖД через формально российско-грузинскую границу в Абхазию. Несмотря на лишь 2 ПП, железнодорожный и многосторонний автомобильный, пролегание 60 км границы по реке Псоу и далее почти 200 – по БКХ (всего 61 % границ с патроном), можно сказать, что экономическая география спасает абхазскую сецессию много лучше физической. Крупнейший ТПУ «Адлер» (ж/д вокзал, авто-станция, аэропорт), подведённая к границе федеральная магистраль (в отличие от осетинского казуса с дорогой республиканского значения), введённая в 2013 году недалеко от границы с энергодефицитной Абхазией, зависящей от Ингурской ГЭС, Адлерская ТЭС, - всё это облегчает сецессию.

Вторая переменная «граница с материнским государством» позволяет исследовать географические условия для реинтеграции. В РЮО примерно половина границы с Грузией не имеет природных барьеров и проходит по сёлам (хотя и совпадает с административными границами Юго-Осетинской АО в советский период). Разделение населённых пунктов враждующими сторонами способствует постоянному изменению границы, что раздражает обе стороны, особенно грузинскую (грузинские чиновники неоднократно высказывали автору своё неудовольствие передвижением границы как одним из основных раздражителей в российско-грузинских отношениях). Единственная автомагистраль, ведущая в Цхинвал, неподдающееся подсчёту количество просёлочных дорог и, главное, искусственность границы в долгосрочной перспективе будут способствовать реинтеграции. Граница Южной Осетии крайне изрезана, что очевидным образом создаёт предпосылки для спрямления. К примеру, протяжённость юго-осетинской границы 465 км, а абхазской в сухопутной части – 418 км, несмотря на то, что Абхазия превосходит соседа по площади более, чем в два раза, имея при этом более прямые линии сухопутных границ.

Наиболее успешно природа поработала на границами Абхазии, причём в сравнении со всеми постсоветскими сецессиями. Река Ингури (в абхазской версии Ингур) отделяет Грузию не столько символически, сколько физически – единственный мост через неё находится в плачевном состоянии, ж/д сообщение давно прервано, а 39 % от общей длины границ – с материнским государством, что является самым низким показателем – проходят по горам. С других сторон Абхазия защищена морем, которое в краткосрочной перспективе, безусловно, является препятствием для материнских государств в процессе реинтеграции. Четыре абхазских порта существуют в природе в принципе с оговорками, но в случае модернизации также способны усилить устойчивость де-факто государства.

Третья переменная «географические аспекты территории сецессии». В Южной Осетии показатель периферийности равен 70 %. Кроме того, РЮО имеет наихудшее соотношение границ с патроном против границ с материнским государством из всех: 16 / 84 %, а также наибольший разброс в соотношении их равнинных участков – 0 против 114 км границ с Грузией. Единственное положительное качество территории для сохранения сецессии – её форма. С показателем соотношения крайних точек в 1,2 это де-факто государство опережает Абхазию с показателем длины к ширине в 1,9. Обладающая отличным соотношением границ патрона и материнского государства (61 / 39 %), отделённая от последнего горами и рекой без мостовой инфраструктуры, имеющая периферийную столицу (Сухум лежит в 80 % расстояния от Тбилиси до крайней точки в этом же направлении) и единственный грузинский «эксклав» между собственной границей и Ингури – село Ганарджиис-Мухури, республика является отлично подготовленной к сецессии самой природой.

В отношении четвёртой переменной «этническая специфика населения» Абхазия стоит особняком по сравнению с прочими сецессиями, поскольку является национальным государством:  осетины стремятся к воссоединению (для РЮО это долгосрочная стратегия не сецессии, а ирредентизма – присоединения к РФ), Проще говоря, абхазы единственный этнос, у которого нет государственной формы территории, кроме той, на которой они реализуют сецессию. К тому же абхазы являются вторым-третьим меньшинством у себя в стране (эти данные противоречат официальной статистике, согласно которой абхазов в республике 51 %), уступая армянам и русским, что заставляет их реализовывать этнократическую модель правления. В обоих случаях грузины Гальского района Абхазии и Лениногорского (Ахалгорского – в грузинской версии) района Южной Осетии могут быть агентами значимых изменений, что не детерминируется их этнической принадлежностью.

Переменные

Индикаторы

Абхазия

Южная Осетия

1) граница с патроном

1а) проходит по равнине / по реке / по горной территории / по морю / отсутствует

по реке, по горам

по горам

1б) количество официальных пограничных переходов

2 (1 ЖДПП, 1 МАПП. Весёлое-Гячрыпш и Адлер-Псоу)

1 МАПП Нижний Зарамаг

1в) наличие автомобильных дорог и их статус

1 – А147 – часть федеральной М-4

1 – региональная Р297

1г) наличие ж/д и их пропускная способность

1

нет

1д) доля границы с патроном в общей длине границ в км [4] и %

255 / 418

61 %

74 / 465

16 %

1е) доля равнинной границы с патроном в общей длине границы с ним в %

0 / 255

0 %

0 / 74

0 %

2) граница с материнским государством

2а) проходит по равнине / по реке / по горам / по морю

по реке, по горам

по равнине, по горам

2б) трансграничные мосты, тоннели

1 мост

нет

2в) наличие автомобильных дорог и их статус

1 европейский маршрут Е97

13 (большинство республиканского значения, одна автомагистраль, количество просёлочных не поддаётся точному подсчёту)

2г) наличие ж/д и их пропускная способность

нет

нет

2д) доля границы с материнским государством в общей длине границ в %

163 / 418

39 %

391 / 465

84 %

2е) доля равнинной границы с материнским государством в общей длине границы с ним в %

0 / 163

0 %

114 / 391

29 %

3) географические аспекты территории сецессии

 

 

3а) преимущественно равнинная/горная

горы

горы

3б) отношение расстояния между крайними точками в длину к расстоянию между крайними точками в ширину в км

178 / 95

1,9

99 / 83

1,2

3в) наличие «эксклавов», отделённых природными барьерами

нет

нет

3г) наличие «материнских эксклавов» («анклавов» по отношению к де-факто государству) непосредственно на границах сецессии

Ганарджиис-Мухури

множество грузинских сёл

3д) выход к морю

да

нет

3е) наличие портов

4

3ж) соотношение морских и сухопутных границ

215* / 418

0,5

3з) доля расстояния от столицы до центра сецессионистской политии в расстоянии от столицы до крайне точки государства де-юре в данном направлении

351 / 440

80 %

90 / 128

70 %

3и) соотношение границ с патроном и материнским государством в %

61 / 39

16 / 84

3к) соотношение их равнинных участков, км

0 / 0

0 / 114

4) специфика расселения титульного этноса и этноса материнского государства по территории сецессионистской политии

4а) доля титульного этноса материнского государства в %

19,2

7,4

4б) специфика его расселения

компактно в Гальском районе (99 % от общей численности)

компактно в Ахалгорском районе (55 % от общей численности)


* В данном случае речь идёт не о морской границе, а о длине береговой линии. Морская граница гораздо длиннее, поскольку отстоит на 22,5 км от берега

РА и РЮО относятся к двум принципиально разным группам постсоветских сецессий. Вторую география толкает к реинтеграции: единственный, быстро блокируемый тоннель как связь с Россией и расположение территории по одну сторону гор с материнским государством, на равнине вообще не делимитирующим территорию РЮО, - основные работающие на возвращение факторы. В случае изменения политических условий (к примеру, вывода базы), т.е. прекращения масштабной поддержки патрона, в краткосрочной перспективе сецессия с высокой вероятностью завершится неудачей. Обе кавказские сецессии объединены, во-первых, компактностью проживания грузин, во-вторых, наличием подобных районов на границах сецессий и материнских государств, что в условиях низкого уровня интеграции грузин в национальные сообщества, создаёт определённые риски.

Абхазия относится ко второй группе – территориям, которым география, безусловно, помогает реализовывать сецессию. Отделённая от Грузии рекой и горами, имеющая длинную границу с патроном и высокий уровень развития российской инфраструктуры на пункте пропуска Абхазия даже при изменении военно-политических условий наверняка останется де-факто государством. Сможет ли Грузия настолько усилить свой флот, показавший уровень боеспособности в августе 2008 года, чтобы сделать Чёрное море из естественного препятствия для реинтеграции искусственным условием её? – вопрос риторический.

 Перед началом исследования мы предполагали более высокую степень географического детерминизма, чем можем наблюдать в конце. Тезис «важно не пространство само по себе, а то, как люди его используют» в случае постсоветских сецессий подтверждается полностью. Казалось бы, природа была, безусловно, против выхода РЮО, которую сами горы «подталкивают» в лоно Грузии, но их «натиск» подпирает российская военная база. Постсоветские сецессии явно выделяются патронажем России, которая, когда это соответствует её интересам (или тому, что под ними понимают правящие элиты), прежде всего, решает вопросы стратегической безопасности и лишь потом смотрит на карту.



[1] Мы, безусловно, признаём юридический подход, согласно которому Россия официально признаёт суверенитет Республики Абхазия и Республики Южная Осетия над своими территориями, установив с ними дипотношения.

[2] В данном случае термин эксклав применяется весьма условно, поскольку природные барьеры в виде рек или гор, отделяющие меньшую часть территории от большей, строго говоря, не являются поводом для того, чтобы считать первую эксклавом, выделяемым в качестве такового, только если территория отделена от основной другими государствами.  

[3] Последние в данном случае понимаются не в строго юридическом смысле как линия от ложенная от берега на 12 морских миль, а именно как береговая линия.

[4] Здесь и далее расчёты выполнены автором при помощи инструмента «линейка» на Яндекс.картах.



Источник:  Кавказское сотрудничество
Автор:  Алексей Токарев

На предыдущую страницу

Все новости проекта